Чем закончилась предыдущая часть: Журналистика, между тем, вмешивается в жизнь обычного ребенка… Медиа если не контролируют, то точно воздействуют на эмоциональную сферу каждого из нас – родителей, воспитателей, учителей. Плохие и хорошие новости, качественное или отвратительное развлечение способны напрямую или опосредованно воздействовать на ребенка. При этом, чаще всего, он ничего не понимает и не может понимать в том, кто, как и по каким правилам это воздействие оказывает…
Мы, взрослея, учимся (иногда не учимся) эмпирически различать хорошее и плохое, правду и ложь, откровенность и спекуляцию, воспринимая информацию как от других людей, так и от образовательных институтов. Как было сказано выше, медиа вмешиваются в этот процесс с самого раннего возраста, сначала опосредованно – через эмоциональные реакции важных для ребенка людей (прежде всего родителей), потом напрямую, через «специализированные детские каналы коммуникации» (буть то детские книжки, мультфильмы, упаковка игрушек и т.д.)
Исторически – в предыдущие эпохи – дети были изолированы от СМИ в этих «детских каналах» – и образовательные практики использовали эту изоляцию в своих интересах, приручая некий избранный контент и встраивая его в систему образования. С середины 20-го века «плотину прорвало» – с одной стороны, скорость создания контента резко возросла, с другой – каналы дистрибуции смогли пробраться к детскому сознанию в обход образовательной практики. Медиа стали стремительно расширять «зону присутствия» в сознании детей примерно в 70-е годы, в 90-е этот процесс завершился полным поражением образования: оно стало занимать в времени детей школьного возраста меньше времени, чем потребление медиа. (Это данные из доклада ЮНЕСКО 2005 года, ссылку приложу позже). Образование, в целом, оказалось неспособным конкурировать с медийным контентом за внимание; из школы, прежде всего, в адрес медиа понеслись проклятия и анафемы, враждебность учителей к медиа породило дополнительные зоны напряженности в отношениях медиа-продвинутых учеников и преподавателей. Внутри образовательных систем стали очевидны аватаркические явления – стремление изолировать учеников от медиа, ограничить соприкосновение с внешней средой. Школа, защищаясь в неравной борьбе, бросила в учеников лозунг: «Все медиа ужасны, везде вранье, все отвратительно, как руки брадобрея». Этот кризис пришелся на конец 80-х и начало 90-х годов.
Чуть позже, издатели, прежде всего, печатных медиа обнаружили, что у них возникли проблемы с молодыми читателями. Печатные формы распространения информации были и во многом остаются опорой образования; чтение – необходимым элементом ученичества, с одной стороны, и ограничителем свободы выбора формы потребления контента – с другой. Программа WAN (Всемирной газетной ассоциации) Young Readers, существующая как раз с 1995 года, ориентирована на использование газеты (и других печатных медиа) в образовании, на преодоление взаимной неприязни учителей и медиа-производителей, на создание school-friendly media и, вообще, развитие детской медиа-грамотности (в частности, оснащения «младших читателей» фильтрами и навыками определения «качественных» медиа, в чем особо заинтересованы как раз газеты).
Что произошло потом? Что это значит? И почему это важно для журналистики как профессии?
(Продолжение следует)
мне кажется, Вы, Василий, двинулись в сторону создания теории о том, что дети стали меньше читать и навыки у них уменьшились 🙂
Если двинулись, мои замечания
тесты на проверку навыков чтения не выявляют падение этих самых навыков.
Интерес к прочтению книг, несмотря на ‘засилье игр’ и другого контента – снизился за десятилетия на несколько процентов ( т.е. было что то около 3/4 детей, интересующихся книгами – столько же и осталось, процент упал совершенно не заметный ).
бум киндле ( продолжающийся ), а Вы вероятно слышали, что амазон продадает больше ebook чем печатных книжек ( причем Безоз считает, что через год вообще ebook продажи превзойдут продажи печатных книг – при этом – падение покупок печатных книг практически не наблюдается – т.е. весь приток идет за счет увеличения чтения ).
Второе замечание менее существенное – но важное.
Родителям и т.д. кажется, что они влияют воспитанием и т.д.
Исследования, однако, показывают, что качество и степень воспитания на взрослого человека практически не оказывают. Играет роль происхождение ( т.е. буквально генетика ), а вот как воспитывали – влияет очень мало.
Поэтому представления о том, что якобы происходят большие сдвиги от перемены ‘медия’ надо корректировать с учетом наличной природы человека. Отрываться от ‘материалистичности’ не полезно – может заносить в бедри.
Нет, проблема не в том, что дети стали меньше читать, или хуже. Скорее всего, совокупно они читают даже больше, чем их родители (в силу того, что объем медиа-потребления у них изначально больше). Просто они “читают” на таком разнообразном и многочисленном количестве платформ (в том числе и девайсов вроде Kindle|IPad), и так трепетно стали относиться к наличию такой свободы выбора, что это стало оказывать воздействие на статистику потребления.
Скорее, написанное выше диагностирует наличие системного (хотя и временного, по моему глубокому убеждению) конфликта образования как одной социальной системы (в рамках общественных договоров почти всех обществ) и медиа как другой. Этот конфликт носил и системный, и эмоциональный характер. Более того, удивительно, что создатели медиа в течение долгого времени не видели и не понимали, что одна из фундаметальных систем общества откровенно анти-медийна, если так можно сказать.
не совсем так.
Борцы со школой, начиная с Ивана Иллича ( и вот из ныне живущих John Taylor Gatto , а также http://en.wikipedia.org/wiki/Sudbury_Valley_School школы ) рассматривали противоречия традиционной школы и окружающей реальности. Включая ( хотя не главным фактором ) противоречия средств доставки информации.
Писал об этом и Тоффлер в своей последней книге Revolutionary wealth
просто – не очень понятно, как это противоречие безболезненно решить.
Но с внедрением все тех же систем дистанционного обучения ( которые оказываются, при этом, бОлее эффективны в обучении, чем традиционная школа ) это рассосется само собой ( или так думают те, кто задумываются над проблемой ).
Сергей, единственный для победителя (а я уверен, что медиа как институт победили институт образования) путь – это забота о проигравшем в своих интересах. Как бы цинично это не звучало – Константин Эрнст больше заинтересован сейчас в том, чтобы в школах объясняли необходимость пусть не любви, хотя бы внимания к Первому Каналу, чем школа – в том, чтобы ее проблемы освещал Первый канал.
замечу – вот Первый канал – точно не победитель
вероятно вот такая ссылка может пригодится в дискуссии
http://en.wikipedia.org/wiki/Is_Google_Making_Us_Stupid%3F
со своей стороны – считаю позицию, изложенную в статье по ссылке не верной ( хотя внимательно читал и думал. К примеру – я много сижу в интернете и много читаю книжек. Никакого усиления неспособности понимать прочитанное я не замечал ( книжки я читаю не самые зубодробительные, но и не сказать, что простенькие ) ).
“Играет роль происхождение ( т.е. буквально генетика ), а вот как воспитывали – влияет очень мало.”
Мягко говоря спорный тезис, работаю с детьми разных возрастов – в каждом случае просматривается воспитание родителей – и в положительном смысле и отрицательном.
Извините за оффтоп.
Алексей, это никакой не оффтоп.
Высказывайтесь, комментируйте, делитесь личным опытом.
То, что составляет основу этих заметок – summa expirienti, глубоких исследований, увы, нет, ни у нас, ни даже на западе.
В конфликте медиа и “классической” школы я, наверное, встану на строну последней.
До 90-х ученик с точки зрения медиа был чистым листом. У школы была монополия на информацию, это монополия поддерживала интерес к школе учащихся.
Понятно, что схема, при которой школа должна попросту наговорить определенный объем информации ученикам, неэффективна, но эта информация была хорошо подобрана, концентрирована и опосредованно формировала некоторые надпредметные навыки.
То есть, media is the massage – мы сидели на уроках, читали, слушали, писали, потом общались друг с другом – все это формировало каким-то образом наше сознание.
Сейчас глобальная медиасреда сильно повлияла на учебную медиасреду, информация больше не дефицит, школа как передатчик знаний больше не интересна – как можно заинтересовать школьника событиями (по сути набор фактов в нынешней подаче) 1812 года после фильма Аватар ?
Можно наверное сказать, что современный школьник способен потреблять больше информации в единицу времени. Но, во-первых, что это за информация ? Скорее всего это просто шум. Во-вторых, какое качество работы с информацией он будет демонстрировать ? Если раньше критерием хорошей учебы было запоминание объема данных, то сейчас речь идет о поиске релевантной информации, умение оценить ее качество, построение моделей. По сути любой школьник сейчас должен обладать качествами консультанта bcgmck.
Раньше для получения информации мы должны были прикладывать усилия, и это приводило к личностному росту. Сейчас можно получить любую информацию за несколько минут – нужно формулировать новые задачи для ученика.
Кроме того есть просто деструктивные вещи, например, видеоигры. Я видел примеры зависимости у детей 4-5 лет.
Алексей:
я читаю futurepundit.com ; gnxp.com – в этих блогах часто проходят исследования по оценке влияния генетики/воспитания. Пока вывод авторов блогов ( и я с ними согласен ) влияние воспитания весьма ограничено.
Сергей, вы не могли бы дать ссылку на типичное исследование по этой теме, интересно почитать.
http://www.gnxp.com/wp/culture/social-and-individual-behavior-genetics
http://www.futurepundit.com/archives/004058.html
http://www.futurepundit.com/archives/006614.html
вообще, чтобы найти побольше
слова nature nurture parents и в гуугле с добавлением site:gnxp.com или site:futurepundit.com там найдутся и ссылки на научные работы и размышления