Представьте себе амфитеатр, огромный, почти бесконечный.

В центре, на сцене – Нечто, объект непонятной, но живой природы, к которому сходятся из всего пространства театра нити, корни, связи, – любых размеров, стилей, цветов, красоты и отвратительности.

Этот объект точно живой – он постоянно меняется, ровно так же, как меняются зрители, в том числе и вы. Некоторые его части статичны, даже окаменевшими кажутся. Другие – наоборот, выглядят как кишащий жизнью муравейник.

Объект находится с амфитеатром в состоянии активной связи – он то втягивает в себя зрителей чуть ли не целыми рядами, то исторгает из себя других, полупереваренных, или целых, или вообще какие-то ошметки шевелящиеся.

Некоторые группы зрителей объединяются и устраивают собственные перформансы в окрестностях сцены. Другие бегают за ними, заталкивая внутрь Объекта, или просто чтобы побить за вмешательство в основное представление.

Объект бесконечно отвратителен и бесконечно привлекателен. Он самостоятелен и, в то же время, кажется зависимым от эмоций или рефлексий зала. Как тот слон из притчи про слепого, кому-то отдается в ощущениях столба, кому-то в ощущениях влажного и живого хобота, а кому-то в неприятном ощущении кучи слоновьего говна.

Это представление продолжается постоянно – и совершенно непонятно, как далеко от Объекта надо сидеть в виртуальном амфитеатре, чтобы описать его хоть с какой-то степенью достоверности. И какой уровень деталей – верный. И можно ли из деталей, понятных и изученных на уровне цифр, зависимостей, регрессий и формул составить научное описание объекта (хотя бы текущего его состояния).

А еще есть зрители, которые хотят не только получать реальность в ощущениях. Они хотят угадать финал, или хотя бы жанр представления. Или понять, есть тут герой или героиня, или это просто психоделический транс, в который погрузили нас обстоятельства – рождения, купленного билета, насильной доставки или трагической неизбежности.

Но нет – нет ответа, ни с какого ряда (даже из соседнего амфитеатра, где налажена прямая трансляция из нашего, где тоже есть Объект, просто не такой интересно-отвратительный). И зал, и каждого зрителя в нем охватывает смесь любопытства и безысходности, сочетание столь же радикальное, как непреодолимое желание спать и острый понос, как насморк и боль в позвоночнике, как похмелье и жажда.

Конечно, из амфитеатра можно выйти, куда глаза глядят и куда пускают посмотреть на такие же представления, но что-то ноет, что-то не дает расслабиться – хотя, подсознательно, мы прекрасно знаем, что никаких финалов в этом представлении не бывает. Только антракты.