Последняя часть исторической работы Клайда Миллера. Первая и вторая части по ссылкам. 

Маленькое дополнение к завершающей части конспекта. Холодный, иногда даже слишком экономный стиль автора располагает к поясняющим дополнениям в тексте. Я делаю их с помощью скобок [….], в которых располагается додуманная мной мысль. Совершенно не обязательно именно это имел в виду Миллер, но я беру на себя смелость такого дополнения. Кроме того, мир 1936 года – это еще мир без телевидения, без тотального медиума (даже радио еще не имеет 100% охвата, хотя стремится к нему). Основными носителями пропаганды являются газеты, радио и разного рода, как мы говорим сегодня, оффлайновые мероприятия. 

Изменения в медиа-среде, которые произошли позднее, увеличили арсенал пропаганды – но, скорее, как набор технических реализаций всех тех семи трюков, которые выделил и описал Миллер. Его модели еще во многом носят характер провидения, направления движения “пропагандистской мысли”. Описывая конфликты президентских кампаний Рузвельта, он еще не знает, во что вырастает германский нацизм; его представления о коммунистической пропаганде крайне скудные). Тоталитарная идеология и пропаганда как ее ключевой инструмент еще только оформляется – чтобы через три года ударить по миру Второй мировой войной.

Курсив – мой комментарий к оригинальному тексту.

4. Трюк размахивания флагом

Когда пропагандист использует этот трюк, он обращается к символу – к чему-то, что, как национальный флаг, мы воспринимаем с заведомым уважением. Он размахивает им перед нами и кричит: «Следуй за мной» – и мы, увы, следуем.

Этот трюк максимально эффективно использовал Гитлер в Германии. Но и Рузвельт тоже, например, обращается к символу “лошади и телеги” в своей речи, в которой он обсуждал решение Верховного Суда, временно заблокировавшее New Deal. Этот символ потребовался ему, чтобы унизить Верховный Суд и объяснить гражданам, что судьи не соответствуют веяниям времени.

Ряд законодательных принципов новой политики Рузвельта был – точно также как и в случае с более близкими нам законопроектами Обамы по здравоохранению и иммиграционной реформе – были заблокированы Верховным Судом США; добиваясь пересмотра решения высшей юридической инстанции, Рузвельт обозвал Суд “телегой, которая решает сама с какой стороны лошади ей выгоднее быть”. Его конкурент на выборах 1936 года, губернатор Канзаса Ландон тоже пользовался этим простонародным сравнением, но с другой целью – 

Ландон использовал тот же символ для того, чтобы обозначить себя как обычного, старообразного американца, столь же привычного, как разношенный ботинок, носителя всех домашних ценностей, верящего в традицию.

Как в свое время показал проф.Самнер, большинство людей привержены традиции, и, казалось бы, должны предпочесть позитивное использование образа, которое предложил Лондон, а не негативное, к которому прибег Рузвельт.

Однако история показала, что расчет демократов (Рузвельта) был точнее: Великая Депрессия запустила в американском обществе процессы обновления, в том числе и обновления отношения к роли и задачам институтов; хотя позиции Верховного Суда всегда были и остаются незыблемыми, его политическая роль после противостояния с Рузвельтом стала снижаться. Ряд назначений, которые FDR произвел среди судей, обеспечил приход в состав суда либерально мыслящих, современных людей (судьи Уильяма О.Дугласа). 

Символы – основа карикатуры. Некоторые из них изображают Дядюшку Сэма, символ нации, как озабоченного и сердитого по поводу высокой стоимости преодоления проблем. Другие рисуют Сэма как добродушного, помогающего и озабоченного судьбой несчастных.

Символ обычно соединяет в себе весь комплекс идей и идеалов, к которыми миллионы нас привязаны традицией, образованием и эмоциями. В мгновение ока, демонстрация символа – такого как национальный флаг, или крест на церкви, – вызывает эмоциональный отклик, который годами готовился нашими учителями, ограничениями и условиями, и взращивался ассоциативным мышлением. Использование символов – исключительно эффективный метод пропаганды. Если это символ добра, как церковный крест или национальный флаг, он может укрепить ту идею, с которой обращается к вам пропагандист. Если это символ зла, такой как череп с костями, он может быть использован для того, чтобы в вашем сознании возникли коннотации яда, катастрофы, смерти.

Семиотические компоненты пропаганды, которым Миллер уделяет не очень много внимания, – точнее, меньше, чем следовало бы, учитывая то знание, которым мы обладаем сегодня – “знаки и символы”, действительно, являются одним из важных трюков получения внимания, его удержания и возврата после того, как целевой получатель отвлекся. Символы хороши тем, что они быстро опознаются и классифицируются нашей памятью; как правило, в пропаганде используют простые и ритмичные образы. Цветовая гамма должна быть максимум трехцветной (а лучше – двухцветной), контуры должны быть ясные, четкие и легко запоминающиеся. Символы пропаганды должны иметь внутреннюю динамику – идти, двигаться, крутиться – не на самом деле, а с точки зрения когнитивной реакции (как свастика кажется нам движущейся по часовой стрелке, например). В политически устоявшихся обществах, традиционные символы приобретают такую власть и силу, что их нельзя не использовать (избиратель просто может не опознать соответствующие партии или идеи, если они не будут использовать исторические символы). Именно с “новичками” пропаганды, например, приходят “модные”, в особенности ярко контрастные символы (как желто-фиолетовый логотип UKIP – ни одна традиционная партия никогда не пошла бы на такое сочетание в консервативной Великобритании). Со временем, благодаря когнитивным исследованиям, мы разобрались в особой привлекательности некоторых символов, цветов, способов размещения изображений и текстов. 

Однако сущностный процесс манипуляции при помощи символов остался прежним: найти символ добра, тепла, дома, чистоты, прогресса и соединить его со своей идеей, – и противопоставить ему символ зла, которое, по мнению пропагандиста, только и является содержанием противника. Прием военной пропаганды, перекочевавший в политику, в рекламу, даже в обычную конкурентную жизнь, “размахивание флагом” остается в числе постоянного оружия пропагандистов.

Политические пропагандисты обычно привлекают сторонников тем, что внедряют в свои сообщения символы добра. Компоненты, которые опознаются однозначно как добро, чаще всего обеспечивают «доброе» звучание и всему сообщению. Так, священник символизирует церковь. Все политические собрания, все заметные церемонии используют это символическое родство – что демократы, что республиканцы. Известные и влиятельные священники произносят речи поддержки, благословляют кандидатов, давая тем самым понять избирателям, что эта Великая Партия (по случаю – либо та, либо другая) имеет одобрение Всевышнего. Обе партии используют в своих целях и католических священников, и раввинат для того, чтобы получить преимущество в выборе горожан евреев и католиков. В пригородах и сельской местности, они используют протестантских пасторов, чтобы привлечь голоса протестантов.

Демократы, которых интересуют голоса чернокожих избирателей, включают в число благославляющих священников соответствующего проповедника.

Церковные песнопения, как и священники – это символы церкви и бога. В Кливленде, республиканцы более чем эффективно пользуются «Боевым гимном республики».

Естественно, что флаг, олицетворяющий национальные ценности, надежды и ожидания, поднимается и демократами, и республиканцами, и малыми партиями. Точно также все стороны политического процесса используют в качестве символа конституцию и Колокол Свободы. Проводя встречу в Филадельфии, демократы используют оригинал Колокола свободы для того, чтобы связать его со свой партией, перенося таким образом все те ценности, за которые отцы-основатели были готовы пролить кровь – лишь бы нация возникла.

Сторонники Лиги Свободы, то есть и республиканцы, и демократы несогласные с политикой New Deal, используют Колокол как символ в своих листовках и литературе. Вашингтон, Джефферсон, Линкольн и отцы-основатели – тоже символы. После тура с речами на востоке США, Ландон делает остановку в Спрингфилде, чтобы возложить венок на могилу Линкольна. Назавтра в газетах появляются заголовки: «Ландон уединяется в мавзолее Линкольна; отдает почести Скромному Сердцу». Как следствие, кандидат присваивает себе немного престижа и как бы одобрения Авраама Линкольна.

Противоядие от размахивания флагом: Помните о том, что символы, также как и сверкающие обобщения, заряжены большим количеством связанных с ними эмоций. Изучите предлагаемый вам символ, освободите его от эмоций, с ним связанных, чтобы понять, что именно он означает для большинства людей. Означает ли для сторонников Лиги Свободы, например, наш флаг такие вещи, как сильную армию, сильный флот, «крепкий индивидуализм», ограничения для банков, бизнесов, промышленности? Что значит тот же флаг для сторонников New Deal – видят ли они в нем централизованное правительство, усилия государства по поддержке, регулирование банков, промышленности и профсоюзов?

Чем дальше развиваются технологии пропаганды (и чем больше политика погружается в мир пост-модерна, имитации и само-имитации), тем большим количеством “флагов” размахивает источник манипуляции. Особенности современной сетевой, высоко пропитанной медиа-коммуникациями аудитории состоят в том, что количество доступных символов намного больше – что для обозначения добра, что для обозначения зла. В дополнение к политической пропаганде, те же или схожие символы активно использует популярная культура, которая регулярно “сдает политике в аренду” свои мощности. Однако увеличение доступных символов ведет к их “девальвации”, кроме того, постмодернистская интерпретация допускает смешения, коллажи и даже откровенное издевательство над ними  (для получения максимального эффекта, с любым знаком). Символические политические конфликты то и дело вспыхивают как внутри государств, так и между ними. История с карикатурами на пророка Мухаммеда приводит к конфликту просвещенной либеральной Европы с радикалами на Ближнем Востоке; кейс Charlie Ebdo заканчивается массовым убийством журналистов и террористов. Даже в менее радикальных формах, символические пропагандистские конфликты возникают все чаще и все чаще становятся более важным элементом дискурса, чем собственно содержание символов, которые обсуждаются. 

Интересно, что “размахивание флагом” – один из самых естественных трюков, использования которого практически невозможно избежать, когда возникает необходимость возбудить национальный или локальный патриотизм; когда требуется жестко обозначить “своих” и “чужих” (у них другие флаги). 

5. Трюк «Свой в доску»

Наши политические пропагандисты любят подчеркивать, что их кандидаты «свои в доску», как ваши соседи. Ландон приходит в гости к своей пожилой няне. Рузвельт разговаривает с простым народом в Гайд-парке. Мы наблюдаем кампании, которые ведутся на переднем дворе и на веранде; уже полезли в холодильник [за пивом]. Яблочный пирог, родное гнездо, и старушка-мать. Встречи на природе и на семейных пикниках.

Совершенно общее место поведения любого политика – любовь к детям и обязательные поцелуи детей. Если даже им не удается прикоснуться к щечке младенца, они стремятся обеспечить себе какой-нибудь эквивалент этого действия. Лондон останавливает свой полицейский эскорт в Буффало, чтобы потрепать по головку маленького мальчика, а наблюдающая все это толпа восхищена. Фотографии Лондона с его дочерью, Пегги Энн, и с ее маленьким сыном соревнуются с фотографиями Рузвельта с внуками, Систи и Баззи.

No comments, как говорится. Мы хорошо помним поцелованного в пупок мальчика Никиту. 

Таким образом, пропаганда окрашивает, определяет и контролирует наши реакции – и получает наши голоса.

Противоядие от трюка «свой в доску»: Совершенно нормально, что кандидаты стараются выглядеть более человечно, приблизиться к нам, простым людям, и, хотя личность имеет важное значение для того, чтобы выбрать ее носителя национальным лидером, следует помнить, что любовь кандидата к яблочному пирогу, своему отеческому дому или матери может не иметь никакого отношения к его способности решать проблемы экономического развития, федеральной власти или распределения полномочий между штатами и центром. Если кандидаты человечны и добронамеренны, они могут желать решения этих проблем, как любой из нас желает, чтобы жизнь была лучше; но способность предложить решение намного более значимо чем благие намерения.

Если кандидат хочет получить голоса разумных граждан, даже если он нам очень по-человечески нравится, мы должны требовать от него детальных предложений по решению ключевых национальных проблем.

Ключевой момент в демократическом (отчасти даже в авторитарном) политическом процессе – это разделение личности политика и его идей. Общества развиваются, и, развиваясь, усложняются. Управление все более сложным обществом требует не хорошего характера и привлекательной внешности, а совершенно других качеств. Конечно, в идеале политический лидер должен иметь внешность голливудской звезды, знания университетского профессора, работоспособность японского менеджера и честность шведского судьи, сочетая все это с управленческими талантами чикагского СЕО, стратегическими знаниями партнера McKinsey и решительностью кино-каскадера. Однако в реальной жизни таких людей крайне мало, качества редко даже попарно встречаются – соответственно, ключевым вопросом при определении симпатии к политику, особенно – новому для большинства политику, – становится его способность показать свои ресурсы и не отдалится от “нормального человека” слишком далеко. Политические технологи – пропагандисты специального назначения – уже несколько десятилетий работают над сложными картами совместимости избирателей и кандидатов. В авторитарных и не-демократических обществах, обычно, во главу угла ставится лояльность и конформность – ведь, даже при имитации демократических процедур, реальный выбор осуществляет на избиратель, а авторитарный лидер. Но назначенному “лидеру” необходимо как-то выстраивать отношения со своими “как бы избирателями” – и в результате то, что обычно должно происходить в рамках избирательной кампании, что представляет некий набор условных символов “я свой”, “я люблю детей” , “я за зеленые газоны” – становится элементом повседневной деятельности губернатора, например. Он постоянно целует детей и треплет их по голове; эти символические действия занимают тем больше времени, чем неуверенней чувствует себя назначенец.

6. Трюк со свидетельствами

Чаще всего вы сталкиваетесь с «свидетельствами» в рекламе медицинских препаратов, или в рекламе сигарет, однако его также часто используют политические пропагандисты. Обычно это проявляется в том, что к публичной поддержке партии или кандидата привлекаются простые люди, общественные лидеры и предприниматели. Многие люди верят, что голоса, получаемые в рамках предварительного голосования, в дальнейшем используются для усиления трюка со свидетельствами. Если окружающим видно, что большое количество людей голосует за того или иного кандидата [и говорят об этом], вероятность того, что еще большее количество избирателей присоединятся к соответствующему «вагону с маленькой тележкой».

Чистопробный трюк со свидетельствами можно увидеть в истории с заявлением Эдварда Филайна, предпринимателя из Бостона, который сказал, что видит в Рузвельте друга большого бизнеса, главная «обида которого на заключаемую Америкой Большую Сделку (New Deal) состоит в том, что, если политика будет продолжена, этот самый Большой Бизнес не сможет вернуться к тому образу жизни, который привел страну к катастрофе». Другой чистейший пример обнаруживается в выступлении бывшего сторонника Рузвельта, перебежавшего к Ландону: «Я прежде всего американец, потом я член партии, и я думаю о том, что пора навести порядок в одном доме в Вашингтоне».

Газеты Херста постоянно заполнены «свидетельствами» в пользу Ландона; в том время как газеты Дэвида Стерна и Скриппс-Ховарда публикуют цитаты в поддержку Рузвельта.

Наверное, это единственный трюк, который большинство людей раскусывают без специальной подготовки. Десятилетия более или менее открытого политического процесса (даже в России) вполне 

Противоядие от трюка со свидетельствами: Прежде всего задумайтесь, кто высказывается в поддержку кандидата или идеи – и, главное, почему? Каковы его интересы? Совпадают ли его интересы с вашими, и с интересами большинства наших сограждан? Является ли услышанное вами заявление в поддержку общими словами [, эмоционально приятными кандидату и его стороникам], или оно содержит факты, основывается на анализе прошлых заслуг кандидата или его возможной эффективности в будущем?

7. Трюк с колодой карт («тасуем карты»)

Наиболее трудно обнаружить и разоблачить трюк, связанный с использованием большого количества «информационных карточек» с данными; пропагандист крутит перед вами колоду, вынимает одну, другую – и они все, будто бы случайно, поддерживают его мысли [в пользу того или иного кандидата, той или иной идеи]. Этот трюк основан на целой палитре искажений – от непредумышленных ошибок до сознательной фальсификации, от цензуры до распространения отвратительных слухов. Этот трюк часто использует очень хитрую манипуляцию излишнего подчеркивания и, наоборот, вымарывыания информации, чтобы запутать нас, и перейти из области базовых вопросов в область сомнительных фактов.

Пропагандисты теперь умеют так лакировать придуманную ими иллюзорную действительность, что она будет выглядеть столь же надежной как сообщенные факты в Британской Энциклопедии.

Посмотрите на те мессианские картины, которые сообщают нам Преподобный Кофлин или доктор Таунсенд.

Интересно, что Миллер ставит на одну доску в этой фразе и пастора-пропагандиста (который, как было сказано раньше, всего через пару лет скатился к поддержке фашизма и его радиопрограмма была запрещена военной цензурой) и Фрэнсиса Таунсенда, идеолога пенсионной системы США (Social Security), одного из важнейших достижений New Deal, политического курса Рузвельта. Видимо, с точки зрения человека 1936 года идеи Таунсенда о достойной старости, государственной поддержке стареющего населения и социальной медицине действительно казались миражами, а апелляция к ним – разговором о том, чего не может быть никогда. 

Пропагандисты правящей партии стараются как можно меньше говорить о невыполненных обещаниях и вообще обстоятельствах и причинах неудач власти. В то же время, правящая партия, стремясь к тому, чтобы ее лидер был переизбран, будет постоянно подчеркивать то, насколько эффективно он управлял в отведенные ему годы, показывать его удачи и продавать предполагаемый успех как уже состоявшийся, – все это только для того, чтобы отвлечь внимание публики от его (и партии) неудач.

Добивающаяся власти партия будет рассказывать нам – используя совершенно те же события и факты – ровно обратное, игнорируя успехи защищающего власть политика, предъявляя ему претензии за невыполнение или недовыполнение обязательства, обещая одновременно, что «уж наша-то партия сделает эту работу, проваленную нашим оппонентом».

Таким образом, в 1932 году демократы обвинили республиканцев в Великой Депрессии, обвинили Гувера в высокой безработице. В 1936-м, при том, что безработица продолжает оставаться важнейшей проблемой Америки, республиканские пропагандисты обвиняют демократов в том, что они не смогли справиться с ней.

«Накат», особая фаза трюка с колодой карт, это выбор и повторение позитивных заявлений о потенциальном кандидате [в предварительной стадии избирательного процесса]. Обычно эту работу проводят журналисты и редакторы, замешанные в политической пропаганде.

Противоядие против трюка с колодой карт: Всегда добирайтесь до фактов. С холодной головой, не допуская того, чтобы вас захватили эмоции – подвергайте политические аргументы жестокой проверке. Заявления, которые распространяются в тихих, скрытых кампаниях, через слухи (whispering campaigns), чаще всего вообще не заслуживают внимания разумного избирателя. Обычно, в условиях демократического общества, такие кампании полностью состоят из фальшивок.

Шулерские приемы пропаганды – в том числе и постоянное использование этого трюка – живут и здравствуют. Разновидности “колоды карт” в современной пропаганде, например, это российская модель пропаганды/контр-пропаганды в отношении Запада, при которой любая критика в адрес Москвы отбивается тем, “что в Америке черных линчуют” и другими подобными аргументами. Вместо обсуждения критики по существу – передернуть карту и обсуждать то, что тебе выгодно. 

Суммируя сказанное выше, можно сказать, что наиболее часто встречающимися трюками пропаганды являются ярлыки и сверкающие обобщения. Мы вполне в состоянии разобраться в этих вопросах, и исключить воздействие яда пропаганды на нас, разумных избирателей. Или мы все-таки очередной раз дадим себя обмануть?

Спасибо за внимание.

* * *

Проект “Постжурналист” существует и развивается благодаря вам.