Posted By: podutra
May 4, 2010
Post- означает, в данном контексте, прежде всего – “после”. Соответственно, пост-журналист – это обученный писать заметки, фотографировать для газет и журналов, снимать сюжеты для телевидения, говорить по радио человек (и еще – представители подавляющего большинства специальностей, употребляющихся в СМИ, от технических до управленческих) ПОСЛЕ того, как эти профессии утратили свои знакомые качества.
Я, как аналитик, убежден, что современный вид средств массовой информации и почти все неразрывно связанные с этим видом профессии обречены на вымирание. К сожалению, этот процесс объективен.
Журналистские профессии возникли и развивались как общественный компенсационный механизм в условиях закрытого, плохо связанного, дискретного мира. СМИ – особенно вещательные (к ним относится не только телевидение и радио, но и традиционные газеты и журналы, которые исходят прежде всего из необходимости распространять созданную редакцией информацию на максимально большое количество людей – т.е. вещать, мало прислушиваясь к тому, что хочет услышать получатель сообщений) – родились и выросли, возмужали и стали значимыми социальными институтами в условиях, когда информация была редкостью, а умение ее добывать и структурировать (т.е. редактировать в соответствии с возможностями носителя) – дорогими и сложными навыками.
Традиционные СМИ на уровне концептуального устройства привязаны к материальным носителям или материальным конечным устройствам, как правило – коллективного пользования. Телевизор смотрит семья, радио слушает несколько человек, экземпляр газеты или журнала попадает в руки нескольким разным по своим характеристикам людям. Коллективный характер потребления СМИ, с одной стороны, определял необходимость существенно более глубокой редакторской проработки публикаций (в массовых СМИ одна и та же заметка, один и тот же сюжет должен быть понятен и старику, и научившемуся читать ребенку, иначе не выполняется задача массовой коммуникации), с другой стороны, начиная с середины ХХ века – требовал избыточности во всем: от количества текстов/видеофрагментов до количества авторов; от увеличения количества фильтров на пути любого сообщения к читателю/зрителю до увеличения объемов собственно носителей (в случае с телеканалами или радио – круглосуточного вещания).
Требование избыточности порождало спрос на все менее универсальных исполнителей: функции разных участников производства СМИ уточнялись, и универсальный репортер заменялся специализированными, способными, с одной стороны, лучше разобраться (по мнению редактора, а не читателя, правда) в каком-то узком предмете, например, балете или спорте. С другой стороны, растущий объем производства требовал и большего количества технических сотрудников – а также менеджеров, способных управлять растущими коллективами.
С 90-х годов ХХ века дефицит информации – как и многих других прежде дефицитных товаров и услуг – стал сменяться избытком. Созданные, в том числе и самими журналистами, гигантские машины по производству новостей, развлечений, lifestyle, эмоций стали выдавать на-гора все больше вариантов СМИ; оконечные устройства – телевизор и радио – стали универсально доступными, а выбор вариантов СМИ “внутри них” если не соперничает с полками газетного киоска в своем разнообразии, то компенсирует меньше число каналов их 24-часовым возможным присутствием в жизни потребителя. Именно 90-е, когда “машина размножения” уже была готова поставлять СМИ в любых количествах и формах, а оплачивающие это размножение люди и рекламодатели (заинтересованные в глазах и кошельках этих людей) еще не осознали свою “силу потребителя” – золотые годы СМИ.
Именно 90-е сформировали в обществе иллюзию почти бесконечного спроса на журналистов и связанных с журналистикой профессий. Теория коммуникаций довольно безжалостно констатировала – еще в 60-е годы – наличие и, одновременно, конечность такого спроса. Ведь, потребляя продукт медиа, постоянно, можно сказать, настойчиво – потребитель не стоит на месте. Его знания о мире, препарированном теми же журналистами, совершенствуются. Он все лучше разбирается в том, что именно ему нужно – происходит фокусирование интереса. Даже самый простодушный читатель обучается различать искреннюю и ложную информацию; он сначала не чувствует – но постепенно все лучше осознает, какими инструментами осуществляется манипуляция.
А как это связано с тем, что в жизни журналистов наступает эпоха “пост-медиа”?
Именно об этом я буду здесь писать. И не только констатировать, что произошло, но и пытаться дать рецепты выживания в этой новой, не слишком дружелюбной среде.
“Обречённость”, “вымирание”.. Уже слеза подкатывае.. Столько трагизма.. 🙂 Вот на счёт “иллюзий” – согласен.
..Словно тон презентации сменился не некую усталость..
Более всего чую Ваш провокативный настрой в этом посту, Василий.. 🙂
Плюс душевность с “рецептами”.. 🙂
Эпоха добрых перемен наступает. Если только не переклинит наших властителей и они похлеще китайцев закуклят пространство в свои манипулятивные блокировки.
Зацепило многое, да ещё и Ваш явный скепсис в адрес мало-мелкого бизнеса лоточно-грузовикового. да так, что я буквально стал ..”кидаться”. 🙂 на них и донимать распросами. Результаты общений выведу потом.
А ещё – прошу прощения за возможно ..несколько ..недопустимо-панибратствующий тон моих комментариев – может это от того, что близко принимаю Ваши настроения и перевожу их в эмоциональную сферу..
Судя по первой вашей реакции, вы СЛИШКОМ много эмоций испытываете по поводу отрасли.
“Обречены на вымирание” ни разу не трагическая формула. Обреченность – тем более не человека, а института – это просто осознание тупика. Если продолжать в том же духе, на тех же принципах, с теми же людьми, с теми же бизнес-моделями и источниками доходов, соответственно – тупик просто станет окочательным, а ведь пути назад-то нет!
Констатация тупика впереди – это действенный совет искать, пока не поздно, другие пути развития, другие способы существования.
…
Что касается манипуляций и вовлеченности власти в медиа-пространство. Власть вообще – как сумма интересов тех, кто управляет государственными функциями, – способна организовывать масштабные и однозначные по эффекту манипуляции только на короткий период времени, особенно в современном обществе, с высокой долей коммуникативной свободы. Для того, чтобы манипуляция стала тотальной, нужно тотально контролировать общение людей – и не только в рамках собраний и митингов, но и в рамках частного общения, не обязательно в интернете. Только развитая агентурная сеть, стукачи и взаимная подозрительность обеспечивает способность власти к проведению манипуляций с общественным сознанием. Даже в Китае (современном), где и контроль над СМИ присутствует, и спецслужбы делают свою работу довольно жестко – нет условий для эффективной манипуляции. Да, власть обладает возможностью блокировать нежелательные для нее общественные обсуждения – в основном, просто не допуская их массового обсуждения в СМИ и на СМИ-подобных площадках. Но именно блокировать – ни подавить это обсуждение, ни эффективно “пустить волну” против у нее ДАЖЕ в Китае не получается.
Так что манипуляции – это временные и довольно случайные мессаджи, которые продавливаются через молотилки государственных телеканалов. Не более того.
Всес словно в эйфории успокоенности какой-то.. Покамест общественники и бизнес так и будут пребывать в смаковании ЕОБС(оговорка прям по Фрейду – а вроде взрослые все люди.. :)), нежась в египетских песках – отрасль только и может десертны приговоры выдавать о росте телегидов и пэтворков..
Матасова давеча спросил и Михаил сгоряча: Сталина на них нету (с улыбкой, конечно) – мол никогда не договорятся об единых отраслевых стандартах.. Я помню, что когда-то и сам Михаил пытался унификацией много чего заняться.. “Сталин” в его понимании – укрупнение отрасли с категоричным утверждением тех-иных стандартов благодаря авторитету.. Вроде-как – Сэйлз смог розницу взять у Логоса и дай ему и дальнейшего успеха.. Иль как Роспечать/иные – АРПИ в Сибири теснят..
Не знай-не знай.. Оспорил я его категоризмы – мол только в дискуссии с привлечением экспертов.. А он о разочаровании в компетентности людской.. 🙂
Спасибо за ссылку на prezi – изучаю пока, однако – как всё здорово можно делать-то!.. 🙂
Тенденция к укрупнению в отрасли, конечно, сохраняется.
Она оправданна с экономической точки зрения, и, в целом, с точки зрения инвестиционной стратегии.
Укрепляющая роль консолидации, однако, традиционно преувеличивается – как “консолидаторами”, так и экспертами. Последним консолидация выгодна, поскольку большие компании проще анализировать, их стратегии, как правило, публичны, а логика развития – предсказуема.
Однако – и тут я с вами совершенно согласен – с точки зрения прорыва, с точки зрения быстрого развития малые компании гораздо интереснее и перспективнее больших. Альтернативное видение рынка, критическое отношение к сложившимся практикам, быстрая реакция – все плюсы небольших компаний сегодня, в быстрой среде, должны работать на них.
Должны – но работают крайне редко. Основная причина – высокий уровень монополизации как раз в каналах дистрибуции, ограничение конкуренции, создание экономических барьеров расширению предложения.
Так что получается тяни-толкай.
С одной стороны – установление “большими игроками” правил поведения это хорошо, т.к. улучшает в целом бизнес-практики. С другой – ужасно, потому что устанавливает также инвестиционный порог для входа на рынок, который зачастую оказывается непреодолимым для малых предприятий.