Сегодня, размышляя о том, что же так кардинально меняется (в моем понимании) при переходе от бумаге к «не-бумаге», пытался сформулировать точное, ясное определение.

Редактор, работающий с бумагой, заведомо ограничен – объемом, правилами верстки, идеологией заголовков. Он должен впихнуть в эти ограничения доступный ему в конкретный момент времени единицы контента – впихнуть, или растянуть. Потребитель бумажного продукта (зачастую заведомо) уверен в том, что ему доставят некий комплект контента, впихнутый в определенный объем. В этом состоит мастерство и, зачастую, талант редактора – сбалансированно и незаметно ограничить, чтобы было интересно, приятно, эмоционально, круто и т.д.

Когда логика ограничений переносится в не-бумажный продукт (за исключением вещательного ТВ), возникает противоречие. Интернет дает ощущение (не всегда правильное) безграничного предложения контента. Ограниченный продукт, будь то в количестве полос, материалов, рубрик, внешних связей (многие издатели до сих пор запрещают внешние ссылки на своих сайтах) смотрится в этом безграничном, свободном от сдерживания пространстве довольно странно. Тем более странно сосуществование этих «продуктов редакторского мастерства» на iPad – рядом с ограниченным, обрезанным апллетом New York Times у тебя полноценный, содержащий больше контента, чем сама газета – www.nytimes.com, был бы только wi-fi. То же относится ко всем издателям, которые УЖЕ рассматривают сайты как «информационные предприятия» (пусть неуспешные, но работающие), но не понимают, что пользователь «таблетки» (медиа-девайса), оснащенного полноценным браузером, имеет минимальные incentives воспользоваться его приложением. Разве что – по приколу, чтобы ознакомиться.

Пользователь потребляет в цифровых средах для того, чтобы не испытывать проблем с ограничениями – даже если они являются творческим продуктом редакторской деятельности. А издатели и редакторы почему-то включают на полную силу эти ограничения. Чего они, спрашивается, ждут?