Предыдущая заметка началась с медиа, но эта тема как-то подвисла. Вернемся к ней, чтобы расставить кое-какие точки.

Продолжающая возрастать «медийность» окружающей среды – когда любой предмет может быть носителем (причем продвинутым интерактивным носителем) контента и информационных услуг – не только удивительные возможности для создателей контента, но и критический вызов.

Во-первых, как индустрия содержания, мы исторически стандартизованы и ориентированы на текст. Сам основной метод коммуникации, возмужавший в галактике Гутенберга, предполагает соблюдение определенных правил и следование определенным формам. Это могут быть жанры, это могут быть модели нарративов, это могут быть форматы – но в любой подотрасли контентной индустрии вы обнаружите систему стандартизации. Причина этого – в самой природе текстовой коммуникации, состоящей из предписанного количества элементов (букв, символов, правил их сочетания и т.д.). Особенно интересующихся отсылаю к работам Вальтера Онга – http://en.wikipedia.org/wiki/Walter_J._Ong, прежде всего – Orality and Literacy: The Technologizing of the Word, 1982.

Вместе с тем, новые носители (звук, видео) позволяют обойти эти ограничения, так как адресуются естественному языку, который, в свою очередь, состоит из неограниченного количества элементов и уж тем более неограниченного количества вариантов их сочетания.

Что же связывает эту общую теорию с тревожной практикой «осложняющегося мира» для медиа? Прежде всего, для выполнения периодических задач (выпуска газеты, работы информационного агентства, выпусков новостей на радио, создания сериала и т.д.) необходимо создавать конвейер, обеспечивающий определенное качество продукции. Чем больше иерархических элементов в конструкции контентного конвейера, тем меньшее количество форм продукции он, на самом деле, может выдавать.

Таким образом, мне представляется, что по мере роста обещанного пользователям объема и периодичности контента падает его разнообразие (в части жанра, способа рассказа, формы коммуникации и т.д.). Большие системы стремятся к стандартизации не только из-за конвейерной природы, но и в силу других объективных факторов (в частности, коммодитизации, обеспечения простоты учета ресурсов и т.д.). Между тем, одна из творческих гипотез создания и развития аудитории – чего угодно, будь то СМИ, бренд, политическая сила или религия – состоит в том, что именно разнообразие предложения обеспечивает рост. Причем разнообразия как минимум двухмерного – и продукт коммуникации должен быть разнообразным, и способ его «упаковки» (на самом деле, можно додумать – наличие устойчивого «ядра», которое действует как генератор случайной аудитории, эффективное использование халявы и т.д.) Таким образом, в крупных системных СМИ (медиа-системах, в том числе и любимых А.Мирошниченко «брендовых» моделях) одновременно присутствуют две силы – одна стремится стандартизировать предложение, другая – разнообразить его. Размер компаний выступает компенсирующим фактором для второй силы – слишком много процедур необходимо, чтобы расширить предложение. Рыночная позиция крупных компаний (необходимость сохранения лидерства, конкуренция и т.д.), наоборот, ограничивают стандартизацию контента до совершенного абсолюта – необходимо отвечать на вызовы конкурентов, которые могут предложить прорывные продукты, соответственно, в системе всегда будет элемент «ответной новации».

Мне представляется достаточно ясным вот такой вывод: рост «медийности» окружающей среды в краткосрочной перспективе более выгоден малым компаниям, поскольку они в состоянии быстрее реагировать на изменения и предлагать новые продукты, состоящие из нового (или переупакованного) контента для новых носителей и форм коммуникации. Однако при более длинном взгляде, наибольшую выгоду от интернета вещей (к которому мы быстро двигаемся), конечно же, извлекут крупнейшие медиа-бренды – вопрос только в том, успеют ли они создать центры компетенций, эффективные именно в «упаковке» и «обратной связи».

(продолжение следует)