Простота, согласно русской поговорке, хуже воровства. Простота обезоруживает. Лишает аргументов. Любой ответ на простоту – проявление сложности, кроме разве что “в харю”, и то может оказаться слишком сложным сообщением, тем более, квалифицируемом по статьям административного и уголовного кодекса.

Использовать простоту как инструмент анализа – это не вынимать “Бритву Оккама”, в поиске простейшего объяснения самого непонятного и сложного события или процесса. Это, скорее всего, сводить любые процессы, какими бы сложными они ни были на самом деле, к нескольким простым “человеческим” желаниям – есть, пить, спать, срать, делать плохо всем другим человекам, делать хорошо избранным человекам (которых, например, любишь) и ничего не делать (но есть, пить, спать и заниматься сексом – обязательно).

Взяв простоту за точку отсчета, довольно быстро приходишь к столь же простому выводу: национальным идеалом русского сознания является судьба Ивана-дурака, поймавшего щуку и получившего все – и царевну, и богатство, и счастье по щучьему веленью, по моему хотенью. Удивительным образом эта судьба не имеет ничего общего с действительной личной и коллективной судьбой миллионов и миллионов жителей России на протяжении всей ее не очень короткой истории: они тяжко трудились, они боролись с трудностями и врагами, они потом и кровью возделывали территорию, расширяя ее от океана до океана, не щадя живота своего. Ничто и никогда не давалось усредненному русскому “по щучьему веленью”; никогда не было ни настоящего счастья, ни настоящего общего согласия, ни царевны в доступном тереме – а только бесконечность задачи покорения, беспросветность подчинения и ярмо, тягловое или позолоченное, но ярмо какой-то сверху сидящей власти.

Массовое сознание – довольно странная субстанция, “черный ящик”. В последние 100 лет социологи задают ему вопросы – актуальные и не очень, получая ответы, которые иногда ставят в тупик. Статистики собирают более или менее объективные данные о том, как это массовое сознание реализуется в практике – от дохода и образования до выбора места жительства или зависимости от государственных субсидий. Журналисты и медиа-деятели, пользуясь особенностями общественного договора, проталкивают в массовое сознание какие-то сообщения, какие-то смыслы – корыстно или по любви, своенравно или подчиненно, искренне или с фигой в кармане. Массовое сознание, как губка, впитывает и выдает реакцию – стоит на месте, движется, прыгает, ведет себя предсказуемо или не очень. Что взять с черного ящика? Мы что-то в него складываем и что-то получаем назад; иногда имеет значение, что получаем, да?

Особенности российского массового сознания – мне кажется, что современному журналисту следует как минимум задуматься над тем, каковы они – можно описать, адресуясь либо к концепции “простоты” из первых абзацев, либо к концепции “черного ящика” из следующих. Сразу оговорюсь – сказанное ниже не есть даже гипотеза, это, скорее всего, “предположение”, которое требует оформления в виде более четких терминов и формальных категорий. Но мне кажется важным высказаться на этот счет.

С середины 90-х годов Наталья Зубаревич (а за ней и многие другие социо-исследователи – и экономисты, и политологи, и социологи, и специалисты в области коммуникаций, в том числе и ваш покорный слуга) постоянно пользуются тем или иным вариантом концепции “множественной России”. Действительно, при попытке разобраться в массовом сознании и его проявлениях населения России довольно быстро становится заметно несколько устойчивых “агрегатов”: в зависимости от “простоты” исследователя, его политической ориентации или дисциплинарной принадлежности они могут быть описаны чуть по-разному, но суть не меняется.

Агрегат 1: столичная, образованная, относительно космополитичная группа, ориентированная на словах на Европу, а сущностно – на американскую социально-политическую модель, причем в версии республиканской партии, с существенной долей псевдо-либеральных взглядов и одновременно крайнего элитаризма – можно назвать этот агрегат “группа постмодерна и постиндустиального общества”

Агрегат 2: “движущиеся вверх” жители крупнейших городов или “окрестные” столице региональные элиты, более ориентированные на “национальное”, чем на “европейское”, еще более похожие на американских республиканцев по взглядам, однако без протестантской логики, а, наоборот, с существенным “православным фактором”, квази-общинностью (при том, что на самом деле они адские индивидуалисты) – этот агрегат можно назвать “группа переходного общества” (они культурно еще в старом обществе, а экономически – в постмодерне)

Агрегат 3: “движущиеся вниз” жители средних городов и деклассированных окрестностей столиц, осколки советской системы, место которых в обществе постмодерна и постиндустриального общества не определено явно, “бывший квалифицированный рабочий класс и трудовая интеллигенция”, созданная социалистическим экспериментом и ничего, кроме его содержания, не понимающая – этот агрегат можно назвать “советский фундамент”

Агрегат 4: “движущиеся вверх” жители всей остальной территории (малой урбанизации и национальных “окраин”), которые, несмотря на огромные сложности адаптации к всем новациям, ощущают “ветер перемен” и одновременно боятся его и приветствуют (понимая, скорее всего, минимум из предстоящего шока – но последние несколько лет дали им бОльшие основания на эти надежды) – эту группу можно назвать “нетерпеливые” (в отличие от трех других, им любое изменение пока приносит хоть какое-то, но улучшение жизни)

Можно публицистически называть их Россией-XXI, Россией-XX, Россией-XX минус и Россией-XVIII (понимая под римскими цифрами века, в которых ментально живет тот или иной агрегат); можно называть первый агрегат “Россией айфона”, а все остальные “Россией шансона”, можно, как Владимир Магун и Максим Руднев (1), разбираться в ценностных паттернах по Инглхарту; можно называть всех, кто не похож в своих реакциях на вас “быдлом” или “либерастами”. Факт остается фактом – в России мы имеем дело с системно противоречивыми аудиториями, которые, хоть и говорят на одном языке, знают одни сказки и читали одни книжки и учились по одним учебникам…

Как продолжить эту фразу? Это несколько разных “наций”? – нет, это одна нация, говорящая на одном языке, одинаково определяющая и свою территорию, и свои характеристики. Несколько разных аудиторий? – нет, это перемешанная, сложносочиненная, но одна аудитория.

Просто надо заново учиться разговаривать с той ее частью, которая думает по-другому. Никакого другого выхода нет – будь ты журналистом или писателем, фотографом или художником, режиссером театра или сценаристом сериалов. Различие в структуре или балансе ценностей между автором и его аудиторией не является чем-то уникальным; весь опыт мировой культуры как раз о том, как преодолевать это различие. Эпоха модерна (и особенно пост-модерна) породила сверх-концентрацию как раз на различии, на способности автора и творца максимально отвлеченно высказаться по волнующему его поводу. Для масс-медиа – особенно качественных СМИ – этот феномен постмодерна выразился в концентрации повестки дня вокруг “решающих событий и процессов” (управление обществом, технический и экономический прогресс/регресс, внутри-элитные противоречия).

Сегодня важна не критика и самокритика – как мы дошли до жизни такой или как нас довели до жизни такой – а поиск и работа с общими смыслами; возвращение интереса к человеку, к его жизни и проблемам, к его самоощущению и его целям в жизни – потому что они есть у всех, даже у бомжей на привокзальной площади, в отличие от отношения к коррупции и крымской кампании. Отношение к реальной жизни и умение связать состояние “маленького человека” с жизнью его региона, страны, всего глобуса – в отличие от отношения к яркому медиа-эффекту, будь он подлинным или пропагандистским, и есть тот “золотой ключик”, которым вскрываются новые отношения между нами, рассказчиками историй, и нашей аудиторией. Подобрать технологическую или деловую упаковку можно потом.

Под этой рубрикой я буду исследовать новый-старый язык и методы “новой массовой” журналистики, давать ссылки и анализировать удачные и неудачные проекты. В частности, постараемся найти отличия между “журналистикой Buzzfeed” и традиционными методами; посмотрим на приемы Quartz и находки “народной публицистики”.

PS: Кампания по краудфандингу сохранения и дублированию PostЖурналиста (22-28 апреля)

Цель: собрать 300-400 USD для сохранения хостинга проекта в РФ и создания внешнего “зеркала”

Статус: собрано 170 USD, которые, с огромными благодарностями всем жертвователям, пошли в оплату россйиского хостинга (93 USD, что продлевает российский домен и хостинг до апреля 2015 года).

Продолжение: осталось не так уж много, вот кнопки PayPal

Фиксированное пожертвование 5 USD

Произвольная сумма пожертвования (вы сами выбираете, сколько готовы вложить в будущее проекта)

 

 

 

________

(1) – статья с анализом данных ЕСИ-2008 

(2) – интервью с В.С.Магуном (данные исследований 2012-2013 гг)