(к запискам о философии медиа)

ДВИЖЕНИЕ Живые картинки лучше статичных – не с эстетической, а с информационной точки зрения.

Глазу человека видеть движение важнее, чем недвижимость – недвижимость «безопасна», «постоянна», тогда как любое движение может обозначать опасность (как минимум).

Особенность развития сознания среднего человека именно в том, что появление «движущихся картинок» обеспечивает его одновременно визуалом и динамикой. Мир коммуникаций вокруг нас разрывается на «нормальное» (живое, движущееся) и «остановленное» (зафиксированное в тексте, камне, фотографии). Я не утверждаю, что «остановленное» хуже – но «живое» естественнее, т.к. окружающее нас пространство постоянно движется. Движение = жизнь, жизнь интереснее (в среднем) статики.

Человек, скорее всего, свое собственное движение – особенно техническое, не требующее усилий – не осознает также, как и движение всего остального. Для нашей личности «движение», «жизнь» – за пределами нашего существа. Если мы видим, ощущаем, способны воспринимать качество движения вокруг нас – мы себя считаем живыми. Кажется, еще Декарт (или картезианцы школы Пор-Рояля) ставили этот вопрос – «если я наблюдаю, я жив, но живы ли те, за кем я наблюдаю, в той же степени, как и я».

 

ДЕКАРТ И ВИДЕО Парадоксальным образом, эта метафизическая гипотеза имеет прямое отношение к постоянному росту популярности видео-коммуникации.

Желание сначала слышать, а потом и видеть собеседников или источников информации, расположенных «далеко» (за пределами когнитивного поля человеческих чувств), вызывало к жизни спрос на – последовательно – телеграф, телефон, кинематограф, телевидение. Ответив себе утвердительно на метафизический вопрос Декарта (даже не зная, что он поставлен, в большинстве случаев), каждый из нас уверен, что источник коммуникации – такой же человек, также дышит, также думает, также анализирует и передает свои ощущения. Соответственно, мы подсознательно уверены, что человек на другом конце провода не может быть принципиально другим, отличным от нас – с точки зрения передачи информации. Его зрение, слух, обоняние и осязание должны быть такими же как у меня, получателя коммуникации.

Последовательно двигаясь к возможности слышать, видеть говорящего (или группу говорящих) – к возможности видеть контекст их удаленной реальности, а потом и видеть-слышать это в реальном времени.

 

ВИДЕТЬ РЕЧЬ Если он коммуницирует с нами текстом (от рукописного письма, берестяной грамоты, через книгу и газету, до поста в Facebook или твита) – возникает определенная условность. Личное восприятие при появлении текста дополняется системами размножения и/или доставки – т.е. участием других людей, которые могут воздействовать на исходный источник.

 

Это очень интересная особенность письменной культуры – неполная индивидуальность текстовой коммуникации. Когда человек говорит с нами (не читает текст по бумажке, а именно сам говорит), то мы подсознательно воспринимаем его как самоценный источник. Как только он читает текст – его роль сводится к транслятору, диффузору. Интересно, что эта же особенность восприятия обеспечивает, в том числе, влияние религий книги, когда священнослужитель говорит не от себя, а от Книги.

 

Хочу подчеркнуть – я не пытаюсь создать исчерпывающую модель, я выискиваю необходимые мне кусочки головоломки. Вполне возможно, есть другие причины и другие принципы – для меня здесь важно сосредоточить внимание на тех находках, в области когнитивной психологии, медиапотребления – которые дают возможность объяснить несколько видеофеноменов, случившихся в последние 5 лет и продолжающих случаться.