Николас Негропонте утверждает, что значение опыта сильно переоценивается. Чтобы построить нацию инноваторов, мы должны сконцентрировать свое внимание на молодежи, разнообразии и сотрудничестве.

ВГ: Статья для “Текнолоджи Ревью”, написанная создателем MIT MediaLab Николасом Негропонте после Dot-Com Bubble, в разгар очередной рецессии в экономике США, вызванной террористической атакой 11 сентября 2001 года. Конечно, эти идеи – в том или ином составе – высказывались многими. Мне показалось важным (в частности, в качестве элемента планируемого курса по инновациям в медиа для Факультета медиакоммуникаций НИУ ВШЭ), чтобы эта статья стала частью обязательного чтения. Потому что Негропонте все раскладывает по крайне логичным “полочкам”  (пусть для Америки, но, в целом, его видение полностью применимо к любой образовательной культуре).

(оригинал)

Николас НЕГРОПОНТЕ: СОЗДАВАЯ КУЛЬТУРУ ИДЕЙ

Инновации неэффективны. Гораздо чаще, чем хотелось бы, они приобретают недисциплинированную, противоречивую, иконоборческую сущность; и она себя питает сомнением и противоречием. Вкратце, быть инновационным значит противоречить модели, которую родители мечтают видеть в своих детях, руководители компании – в своих компаниях, а главы государств – в своих подданых. Прямо говоря – инноваторы это шило в заднице.

Одновременно, без инноваций мы приговорены – скукой и монотонностью – к постепенному угасанию. Что же заставляет инновации возникать, и откуда берутся все эти новые прекрасные идеи?  Общие ответы просты – обеспечить хорошую систему образования, поддерживать разные точки зрения и усиливать сотрудничество – никаким сюрпризом не являются. Более того, способность исполнять эти критерии много лет верой и правдой служили Соединенным Штатам. Но некоторые вещи – природа высшего образования в особенности – должна будет измениться, чтобы обеспечить обществу бесконечный источник новых идей.

Одной из основ хорошо функционирующей системы инноваций является разнообразие. В некотором смысле, чем сильнее культура (национальная, институциональная, поколенческая и все остальные), тем меньше вероятность того, что она «приютит» инновационное мышление. Общие и глубоко укоренненые верования, широко распространенные «нормы», требования к поведению и успеваемости являются врагами новых идей. Общество, которое превозносит свою гармоничность и гомогенность, скорее всего не будет в состоянии катализировать мышление от противного. Сопротивление инновациям (свойственное традиционному по структуре обществу – ВГ) невозможно отрицать.  Оно просто является следствием того, что подавляющее большинство «простых прохожих» в целом вполне комфортно ощущают себя в текущем status quo и пребывают в полном внутреннем согласии с настоящим.

Предельно гетерогенная культура, напротив, порождает инновации просто в силу духа, свойственного ее носителям, которые просто смотрят на разные предметы и понятия с разных точек зрения. Америка, называемся «плавильным котлом», многими рассматривается как общество без культуры вообще (с большой или с маленькой «К»). В рэнкингах студентов индустриально развитых стран, продукция американской старшей школы рассматривается как средняя, в лучшем случае, в таких предметах, как чтение, математика и научные дисциплины. И, к сожалению, наша нация не имеет себя равных в части молодежных преступлений, связанных с использованием огнестрельного оружия. Между тем, если посмотреть на историю прошлого столетия, США собрали урожай почти в треть всех Нобелевских медалей и произвели непревзойденное портирование инноваций – от автоматизации заводов до единой энергосистемы и разделения генов – всего того, что является опорой мирового экономического роста.

Я вижу тому две причины. Одна – мы не порицаем тех, кто пробовал и потерпел неудачу. На самом деле, многие венчурные капиталисты с куда большей готовностью дадут деньги тому, кто имеет опыт неудачи в своем предыдущем стартапе, чем тому, кто запускает свою самую первую компанию. По-настоящему расстраивает только то, что люди зачастую неспособны учиться на собственных ошибках.

Другая причина в том, что мы достаточно внимательны к своей молодежи. Во многих культурах, возраст значит слишком много. Опыт зачастую признается более важным, чем воображение, и уважение к опыту может быть слишком безоглядным. В некоторых культурах, люди получают работу только на основании того, что они достигли определенного возраста, что создает a sedentary environment stifling to the young. Помните высказывание «Детей надо видеть, но не надо слушать»» Ну хорошо, посмотрите на экономический рост, который обеспечен такими «детьми» как Билл Гейтс и Майкл Делл, если ограничиться только двумя именами.

Это – хорошие новости. Но когда дело доходит именно до взращивания очередного молодого поколения, становится ясно – можно сделать это лучше. Мои главные тревоги сегодня – в области раннего образования, которое может (и чаще всего так и происходит) оказывать ужасающе негативное воздействие на творческие способности детей. В погоне за тем, чтобы гордиться успехами своих детей, мы придаем слишком много значения празднованию их достижений. Гораздо важнее, наоборот, понять, что у них не получается, что они делают неправильно. Сама по себе концепция «неправильно» должна быть внимательно рассмотрена. Хотя ветер не возникает от хлопанья в ладоши, как полагают некоторые дети, эта теория заслуживает самого внимательного изучения и ни в коем случае не должна отвергаться с порога. На самом деле, «разбор на части» ошибочных предположений детей является лучшим путем к обнаружению новых идей. Это процесс очень схож с поиском ошибок в коде компьютерной программы и ничего не имеет общего с зубрежкой и практикой (которая сегодня опять становится краеугольным камнем школьного образования).

Наш важнейший вызов – это поддержание и развитие креативной культуры, через поиск путей для развития множественных точек зрения. Многие тупики в инженерных науках были пройдены людьми которые никогда не были инженерами. Это произошло просто потому что широта мышления важнее IQ. Грустная ирония в том, что широта мышления не даст проходного балла в университет, и тем более не обеспечит там процветания. Академическое знание вознаграждает глубину. Опыт вынашивается экспертами, работающими в окружении таких же экспертов как они сами. Кафедры и лаборатории концентрируются на областях и суб-областях знания, now and then adding or subtracting a domain. Высшее образование, не говоря уже о преподавательском опыте зависят от углубления в инстину и способности осветить идеи в очень узких областях.

Традционным противоядием от такого огораживания и «канализирования» науки были междисциплинарные подходы – термин, который, с одной стороны, до горечи банален, и с другой – в высших проявлениях исследований – определяет практически недостижимую цель. Междисциплинарные лаборатории и проекты стали появляться в 1960-х годах для того, чтобы обнаружить подходы к большим проблемам, простирающимся между границами физических и социальных наук, инженерных дисциплин и свободных искусств.  Идея состояла в том, чтобы объединить дополняющие друг друга области познания для постижения проблем, которые не поддавались какому-то одному набору способностей. Ну, хорошо. Но только недавно, на самом деле, люди осознали, что междисциплинарный подход способен создать огромную ценность, когда применяется к некоторым как раз совсем малым проблемам, и, кроме того, стало понятно, что междисциплинарность здорово стимулирует творчество. Поддерживая различия в происхождении идей, культуре, возрастах ученых и тому подобное, мы увеличиваем вероятность того, что результаты, достигаемые этими коллективами, намного превзойдут то, о чем мы могли мечтать.

Еще два дополнительных элемента необходимы для того, чтобы взращивать новые идеи. Оба имеют отношение к развитию способности к прозрению. Во-первых, мы должны всячески поддерживать стремление к риску. Это особенно трудно, когда речь идет о человеке в середине его карьерного пути, и часто проигрывает (прагматизму) перед лицом механизмов корпоративного продвижения (что для науки чаще всего принимает форму реферирования статей). Причина в том, что риск как таковой, зачастую выглядит просто глупостью. Люди, заглядывающие за углы, подвержены большей вероятности ошибок и насмешек над этими ошибками, и, следовательно, они должны располагать правом на «спасательный круг», на поддержку, в своей собственной среде. Если этой поддержки не будет, идей, построенных на разрыв шаблона, просто не будет.

Вторым ингридиентом в этой паре будет поддержка открытости и обмена идеями (idea sharing) – казалось бы, еще одна банальность, которая, впрочем, практически недостижима. В пике «цифрового пузыря», например, открытость в отношении собственных идей была очень проблемным вопросом для компьютерных ученых – потому что «надуватели пузырей» видели ценность именно в засекречивании идей.

Студенты, например, приберегали свои идеи до выпуска (чтобы пойти с ними в бизнес эпохи «пузыря» – ВГ). Если один человек секретничал по поводу своих идей, также вел себя и его коллега, и, в результате, многие исследовательские лаборатории потеряли свою ценность и эффективность. В применении к этому случаю, можно сказать, что, слава Богу, пузырь лопнул.

Не так уж и давно, Bell Labs проводили столько исследований, что они с легкостью могли включать в себя некоторые высоко рискованные программы, включая так называемое «мышление чистого неба» – которое, в свою очередь, породило теорию информации, и, например, открытие микроволнового фонового космического излучения. Как следствие, прибыль получил весь мир – впрочем, иногда что-то перепадало и AT&T  (владельцу Bell Labs в 1910-1980 годах).

Сегодня, Bell Labs не более чем утлая тень самих себя в прошлом, уменьшившись в несколько раз после выхода AT&T из их капитала в 1984-м, и последующего разделения между Lucent, NCR, и родительской организацией. Более того, они не в одиночестве.

В период экономического спада, когда компании сокращают свои расходы, самые первые сокращения происходят там, где присутствует максимальный риск и неопределенность исследовательского результата. Даже если финансирование исследований не сокращается, природа проектов склонна к миграции в сторону более практических и прикладных, в ущерб реальной инновации. Если тренд (к усложнению экономических условий – ВГ) продолжится, мы рано или поздно будет испытывать дефицит свежих идей. Уже чувствуется, что меньшее число больших корпораций выбирает новые идеи в качестве своего бизнес-фокуса. И практически остановилось создание стартапов.

Более, чем когда бы то ни было, в «новой новой экономике», исследования и инновации должны помещаться в такие места, где доступны параллельные повестки дня (относительно реальности делового оборота – ВГ) и где им доступны множественные источники финансирования и поддержки. Университеты, в особенности те, кто заново изобрел для себя междисциплинарный подход, могут подойти в качестве такого «инкубатора», потому что в их «продуктовой линейке», кроме исследований – прежде всего – люди. Соединение исследований и обучения позволяет принимать гораздо большие уровни риска  (по сравнению с корпоративной ситуацией – ВГ), хотя процесс генерации идей, скорее всего, станет менее эффективным (по причинам академической узости – ВГ). В настоящее время, буквально единицы американских университетов являются по сути “research universities.” Многим придется стать ими, а вслед пойдут и университеты других стран.

Индустрия может перевести на аутсорсинг фундаментальные исследования, точно так же как она переводит на контрактное, конкурентное исполнение многие свои операции. Это означает, что инновация должна стать феноменом вне конкурентного поля – что-то подобное пришло в голову японцам в начале 1980-х годов, когда Министерство внешней торговли и промышленности Японии (сейчас называемое Министерством экономики, торговлия и промышленности) профинансировало сотрудничество японских компаний в области робототехники, искусственного интеллекта и производства полупроводников. Этот подход не всегда работает, однако зачастую он оказывается более эффективным, чем думают руководители большинства компаний. Разделяется среди многих стоимость исследования, представлены разные точки зрения, и инновация получает шанс на выживание как сущность даже в очень трудных экономических условиях.

Способность совершать большие скачки мысли является общим знаменателем среди тех, кто породил прорывные идеи. Обычно, такой способностью наделены люди, чье прошлое очень разнообразно, чье сознание мультидисциплинарно, и кто обладает широким спектром различного опыта. Влияние семьи, ролевых моделей, путешествий и опыт жизни в различных обстоятельствах также много дают для этих способностей, равно как свой вклад вносит образование и отношение соответствующей культуры к молодости и широте знаний. Как общество, мы можем себе что-то из этого позволить. Что-то, наверное, не получится. Ключом к будущему потоку больших идей является признание простого факта, что количество и качество источников разнообразно, необходимо поддерживать их все, насколько возможно и всячески продвигать получающиеся технологические прорывы.