Третья часть сериала. Первая и вторая части.

ПРИ ЧЕМ ТУТ МЕДИА

Масс-медиа и журналисты, как профессиональные работники, ужа давно оказались в ситуации “сожительства” с идеологией (точнее, несколькими идеологическими течениями, часть из которых поддерживается государством, а часть находится в той или иной степени несогласия с “главной линией”).

В значительной степени будущее организаций массовых коммуникаций зависит от того, насколько далеко уйдет доминирующая идеология в своем желании “закрыть” общество, затормозить его развитие и обеспечить условия для закрепления закрытого, архаичного сознания.

Масс-медиа работают с несколькими “инструментами”: язык, культура, персональное и коллективное сознание (а также память), институты, рефлексии и саморефлексии. С этими же “рычагами воздействия” работает и идеология. Можно представить себе сложный пульт управления, к кнопкам и рычагам которого постоянно тянется несколько рук, вырывая их друг у друга, закрывая от других и, наоборот, ища поддержки в перетягивании. Регулирование деятельности СМИ в демократических обществах – это такой универсальный кнут, который следит за соблюдением правил игры, определенных в рамках общественного договора, не создавая преференций или дополнительных ограничений для участников процесса соревнования.

Когда определенная идеология становится “государственной”, то есть поддерживаемой всем аппаратом легального насилия, ситуация меняется – одни руки свободно хозяйничают на “пульте управления”, другие получают удар за ударом, даже если их формальное право на доступ к пульту никто не ограничивал.

Это механистичное описание несколько упрощает реальную картину массовых коммуникаций в современном обществе, даже в российском обществе, где явно присутствует тренд к изживанию сложности (например, стремление создать “непротиворечивый учебник истории” ничем по сути не отличается от представлений о том, что СМИ, получающее государственные субсидии, обязано сообщать о государстве исключительно положительные сведения).

Особенности современного российского государства (и, отчасти, общества) состоят в том, что сфера массовых коммуникаций осмысляется не как элемент гражданского общества, а как “поле борьбы за власть” (а в последнее время все больше – как источник прямой угрозы для действующей власти). Публичная сфера Хабермаса интерпретируется как театр боевых действий; военизированная логика требует не только занятия “господствующих высот”, но и “зачистки” подконтрольных зон. Негативная идеология, возникшая или выработанная в Кремле, в том числе отрицает право других источников идей влиять на свою территорию, основывая это на негативной оценке предыдущего периода “битвы”, который, с точки зрения идеологов, закончился плохо для России.

Негативная идеология построена на рефлексии; она не содержит ясной формулировки “что хорошо”, зато содержит аппарат быстрого определения “что плохо”. Этот аппарат – как дивизионная разведка, если продолжать милитаристскую идеологию – постоянно мониторит “поле битвы в публичной сфере”, и отправляет в штаб все больше информации о подозрительных действиях и мыслях. Но, поскольку это идеологизированная “разведка”, она не столько ищет подлинные факты враждебной деятельности, сколько ищет доказательства того, что идеология права в своем предсказании наличия “врагов”, как внутренних, так и внешних.

Таким образом, негативная идеология как теоретическая основа существующей власти в России создает множество дополнительных рисков как для масс-медиа в целом, так и для тех, кто отвечает за содержание этих каналов коммуникации. Даже в ситуации, когда существенно больше половины организаций СМИ контролируются государством прямо или косвенно, через особо лояльные бизнес-группы, в ситуации, когда тематика, стиль, отношение к повестке дня проходят чуть ли не предварительную цензуру – носители и особенно “интерпретаторы” негативной идеологии будут продолжать искать крамолу и подрывную активность. Если в предыдущий период развития ситуации (2004-2012) они страдали своего рода дальнозоркостью, не обращали внимания на малые СМИ, нишевые издания и блоги/социальные сети (полагая все это недостаточно серьезным и опасным), то теперь система реакции не просто “надела очки”, но и вооружилась микроскопом. Кроме того, к инструментарию большого формата (введения общих ограничений в законы), назовем это в рамках милитаристской аналогии “артиллерией”, добавились и “зондер-команды” Роскомнадзора, “полицейская администрация”, навербованная из провайдеров и общее насаждение концепции “войны в публичной сфере”. Некоторые называют это “атмосферой ненависти”, на самом деле это ни что иное, как “холодная гражданская война”, в которой проигрывающая сторона просто вытесняется с территории, оспариваемой победителем.

Трудно предсказать, как будет в деталях выглядеть дальнейшее “вытеснение”, но общие контуры вполне понятны. Крупное не-государственное должно либо перейти под прямое управление государственных назначенцев, либо стать “мелким”. Значительное по информационному статусу – либо контролироваться, либо быть дискредитированным, а еще лучше – просто перестать существовать. В остающихся подконтрольных медиа основным трендом станет ретроспективное выявление нелояльных (т.е. тех, кто в прошлом имел колебания в отношении линии негативной идеологии, позволял себе критику, или, еще хуже, “низкопоклонство перед Западом”). В какой-то мере, под угрозой находятся даже такие “псы режима”, как Вл. Соловьев и Дм. Киселев, чье идеологическое прошлое далеко небезупречно.

Негативная идеология, которая уже практически полностью пережевала информационные СМИ и дожевывает другие массовые, неизбежно окончательно “освоит” и культурные организации, и кино-сериальное производство, и библиотеки, и образовательные организации. К сожалению, перспективы отсидеться в тихих уголках очень сомнительны; если по неизвестным природе причинам с самого верха не раздастся гром “позитивной повестки”, отрицание пойдет и туда, поиск и изгнание врагов дойдет до любого места, способного влиять хотя бы на сотни умов.

Увы.

Однако, несмотря на категорический пессимизм этой части сериала, автор не призывает к капитуляции. Новые идеи и новые пространства – в следующей части.