Театр Коуэлл, 5 сентября 2012 года.

Часть Первая

Комментарий перед конспектом: это не дословное изложение лекции, а более широкий документ, который содержит некоторые пояснения к посылкам и выводам О’Райли – не во всех случаях контекст был понятен и мне, потребовалась некоторая работа, выяснение “кто есть кто” и что именно имелось в виду. Именно этим вызвана некоторая задержка публикации. Ссылочный аппарат будет в конце второй части (если он не присутствует непосредственно в тексте).

Вперед, к глобальному разуму – сказал О’Райли и вот так стал собирать паззл своей конструкции. Важно в его лекции еще и то. что как произведение ораторского искусства она была очень интересна – разворачиваясь из “негромких” тезисов и без wow-демонстраций, только за счет языка, парадоксов и правильно сделанных “возвратов” О’Райли добился – по крайней мере, в случае со мной, сплошного понимая и запоминания его идей.

Итак, чем занимается медиа, образование, коммуникативный сегмент вообще?

Захватывая картину макимально общим неводом, получается, что прежде всего – это создание контекста, в рамках которого люди могут думать. При этом, по большому счету, заметил О’Райли, это можно распространить и просто на жизнь человека, который пытается создавать что-то интеллектуально значимое.

То есть знание, в самом широком смысле – это заранее созданный контекст для мышления других, совершающегося в настоящем времени.

Увеличение количества и “плотности” этого контекста, его навязчивость, имманентность, все- и всегда- доступность ведут к тому, что любой, даже самый простой аспект индивидуального мышления помещается в контекст мышления других, имевшего место давно (или недавно, но заранее).

Фон Найман, впервые описывая понятие сингулярности, рассматривал ее как collision человеческого мозга и искусственного интеллекта коммпьютера. Collision это и “стечение” (двух потоков), и столкновение (двух машин, например, или двух  точек зрения). Многозначность понятия имеет особое значение – фон Найман, создавая основы кибернетики, видел наличие будущих форм, еще, возможно, не до конца непонятных даже ему, предчувствуя возможное сращивание человека и компьютера.

Потом О’Райли ушел в гуманитарный дискурс – предварительно подчеркнув, что по основному образованию он специалист по классической античности. Вспоминая своего учителя, Джорджа Саймона, он воспроизвел некоторое количество записей из дневников ученого – в частности, мысль о том, что language is a map that can help us see the enclosed thought more deeply (буквально: язык является картой, которая позволяет нам увидеть вложенную мысль еще глубже); однако, признав, что его учитель часто создавал шаткие гипотезы, О’Райли привел цитату из «отца семантики» Альфреда Коржинского «(в случае с языком) карта не равна территории, которую она представляет».

Обмен мыслями в нашем сегодняшнем понимании, присоединение «со-мыслителей» к чьему-то процессу обдумывания или создания смыслов невозможно без определенной методики, являющейся частью структуры общей коммуникации. Схема Коржинского представляет из себя четыре квадрата, расположенных попарно – при успешной коммункации смысл проходит через все четыре. Верхние два – бытие и личность, нижние два – опыт и карта. Мысль одного, теоретически, может оказаться доступной кому-то еще только как результат бытия и личности (т.е. двух из четырех сущностей); однако полноценным объектом групповой или массовой коммуникации она становится, только будучи подвергнута «расположению в опыте» и «помещению на карту языка» (т.е. формулирование высказывания).

На этом теоретическом, но интересном месте О’Райли вдруг прервался и ушел в другую тему – о том, что по базовому образованию он специалист по классической греческой истории и литературе. Он обратил внимание на книгу Бруно Шнелла The Discovery of the Mind: In Greek Philosophy and Literature, который заметил, что во всем огромном корпусе текстов Гомера ни разу не используется понятие «душа» (psiche); а в текстах классической греческой литературы место этой эманации личности уже точно описано. Между Аристофаном и Гомером – четыре века, за это время греческая цивилизация и греческая философия сформулировали такой фундаментальный принцип как бытие (ибо концепция души невозможна без концепции бытия). Именно в этот период закончилось формирование указанного выше квадрата коммуникации, постулировал О’Райли, и именно с тех пор мы с ним и живем, – зная или не зная о такой модели, в жизни мы руководствуемся именно этой логической формулой, иногда соблюдая ее полностью, иногда надеясь, что нас поймут, даже если мы только частично выполнили свои «структурные обязательства».

Еще один великий мыслитель, которого выбрал О’Райли для составления теоретической базы своих последующих выводв – Тейар де Шарден, философ, теолог и позднейший мистик Европы. В своем труде «Будущее человека» де Шарден заметил, что «правда – это вымысел, в который мы можем заставить других поверить». Следовательно, последним камнем в фундамент своего рассуждения О’Райли заложил свойственную человеку как биологическому виду фантазию, способность к генерации воображаемого и способность к убеждению других людей-носителей языка (как структуры, а не как конкретного национального языка). Обратная сторона этого парадокса в том, что только человек в состоянии увидеть отличия между воображенным другим человеком и реальностью, данной ему в ощущениях – когнитивные способности есть, если хотите, не меньший дар божий, чем способность к коммуникации.

В части гипотезы О’Райли, смешивая все вышеназванные лингвистические, кибернетические и философские обобщения, постулировал: современная коммуникация, оснащенная интернетом, как способом общения (о его свойствах – чуть ниже) – это infoware, особый род программного обеспечения, который позволяет связывать сознание, ум, личности разных участников этой коммуникации. Обращаясь к инструментам интернета (прежде всего гипертексту и гиперконнекторам HTML как концепции), человек научился использовать интернет не только как средство связи и вещания (т.е. – точка-точка и точка-все), но и как инструмент групповой коммуникации (через формальные ограничения участников сети, какие, например, были в ARPANET до тех пор, пока не было принято решение открыть систему для гражданского использования – или через неформальные, используя ограничители определенной языковой или образной системы), и как инструмент хранения и классификации гигантских объемов информации, открытых одновременно для постоянного совершенствования и пополнения (Wikipedia), и как средство получения бесконечных вычислительных ресурсов (проект @SETI Home или концепция cloud computing). Интернет может использоваться как co-feeling engine людьми, которые объединяются в краудсорсинге (принимая эмоциональные, логические или импульсивные решения коллективно).

Невероятным образом, заметил О’Райли, средство сообщения, средство коммуникации поглотило одного отдельно взятого человека – участника этой коммуникации. Вспоминая «Механического турка» Ф.Кемплена (внутри автомата, на самом деле, сидел живой и довольно способный шахматист), Тим констатировал – современный интернет, глобальный «механический турок», гигантское приложение для вычислений, проглотило человека – своего создателя. Мы живем внутри приложения, и уже, наверное, не выберемся оттуда, ибо созданная среда решает множество вопросов как обычной жизни рядового человека, так и «высокой» жизни – будь то наука, творчество или политика.

Вспоминая усилия пионера parallel computing Дэнни Хиллиса по созданию в 80-х годах вычислительной машины, которая была бы способна, за счет массового использования параллельных вычислений, имитировать работу человеческого мозга, О’Райли отметил, что, хотя сама по себе тогдашняя концепция искусственного интеллекта оказалась тупиковой, она дала важнейший логический результат: формулируя принцип распределения задач, Хиллис сказал «take something in the present and pass over to those who can’t be there» (буквально – возьми нечто в настоящем и передай его (в будущем) тем, кто не мог быть в этом месте (и в это время)). Параллельные вычисления выявили существенные преимущества человеческого мозга – даже с возникновением машин класса DeepBlue и софта уровня Watson (который выиграл у человека в «Сто к одному») – решение о «взять» (то есть создать процесс) и «кому отдать» человек принимает лучше, яснее, разумнее и пока что быстрее машины. Дополнение от коллективного разума: IBM никак не могла придумать, на что бы использовать Watson, пока не обнаружила нишу, где его выдающиеся способности к скоростному анализу неструктурированных данных востребованы – область сравнительной медицинской диагностики. Сегодня, в рамках одной из программ IBM в области HealthCare, множетсво врачей в Штатах имеют возможность “накормить” Watson медицинскими картами своих пациентов и получить с его помощью доступ ко всем схожим диагнозам, ко всей существующей в мире научной литературе, хоть как-то связанной с проблемами их пациентов. 

Симбиоз множественных разумов с адекватным программным обеспечением и облачным «железным» оператором – вот текущая форма существования того, что в будущем, по мнению О’Райли, разовьется в нечто, называемое им Global Mind. В качестве очевидного примера он снова привел Wikipedia, назвав ее не энциклопедией, а виртуальным городом авторов того, что раньше называлось энциклопедией. В этом городе существует «реальное время», в нем есть процедуры, схожие с нормальными обществами, в нем присутствует и индивидуальный автор, и коллективный редактор и еще более коллективный арбитраж.

CrowdFlower, сервис «облачной» совместной работы над когнитивными и арбитражными задачами, который тоже упомянул О’Райли (http://crowdflower.com/), обеспечивает распознавание изображений, анализ тональности высказываний, создание контента, фильтрацию контента и т.д. – осуществляемые реальными людьми за небольшую, но открытую плату. Во многих случаях доверить принятие того или иного решения, которое должно, в нашем представлении, базироваться именно на решении человека, а не алгоритме компьютера, глыбе из кремния, меди, пластика и системной логики просто невозможно. Либо мы не научили еще компьютеры понимать разницу – например, между выражениями лиц, или между сложными оттенками письменно высказанных мнений, – либо создание соответствующего алгоритма просто неразумно с точки зрения трудозатрат и инвестиций. CrowdFlower решает эту задачу именно тем путем, который О’Райли обозначил в предыдущей части лекции – созданием честного «механического турка», внутри которого открыто сидит много сотен тысяч совершенно живых людей.

(продолжение – в ближайшие дни)