Театр Коуэлл, 5 сентября 2012 года.

Часть Вторая

Комментарий перед конспектом: это не дословное изложение лекции, а более широкий документ, который содержит некоторые пояснения к посылкам и выводам О’Райли – не во всех случаях контекст был понятен и мне, потребовалась некоторая работа, выяснение “кто есть кто” и что именно имелось в виду. Именно этим вызвана некоторая задержка публикации. 

 

Продолжая «строительство» концепции глобального разума, О’Райли не мог – как практичный издатель и деятель интернета – обойти такую важную тему как финансовая эффективность существования объединенного человеко-компьютерного существа размером с треть населения земли (именно столько сейчас пользователей). В связи с этим он вспомнил классический парадокс легендарного американского предпринимателя и одного из создателей US Postal Service Джона Уонамекера (http://en.wikipedia.org/wiki/John_Wanamaker) “Half the money I spend on advertising is wasted; the trouble is I don’t know which half.” (дословно: Половину денег, истраченных на рекламу, можно считать выброшенной – но проблема в том, что я точно не знаю, какую половину»). Упоминание о рекламе потребовалось О’Райли для того, чтобы обратить внимание аудитории на одну интересную особенность возникающего Глобального Разума, а именно, на его «зацикленность» на некоторых проблемах.

Казалось бы, какая связь между Уонамекером, рекламой, wasted money и «зацикленностью»? Мозг нормального, не-соединненого человека, сказал О’Райли, обладает важнейшим качеством свободы воли. Глобальный разум, пользующийся, с одной стороны, облачными хранилищами совместной памяти (то есть тем самым «опытом, сыном ошибок трудных») и кремниевым гением мгновенного обращения не только к своим feedback loops (цепям обратной связи), но и к чужим, коллективным, оцененным, классифицированным – будь то отзывы на TripAdvisor, статьи в Википедии, комментарии в Facebook или какие-то другие формы классификации – в состоянии, может быть не сегодня, но вскоре разрешить и парадокс Уонамекера об эффективности рекламы. Именно тут впервые в качестве формулы у него появляется тезис «It’s us – connected and augmented» (Это мы сами – связанные и дополненные), который восходит к высказыванию Стюарта Бранда, обращенному много лет назад к первой хакерской конференции – по преданию, тот сказал «Новый мир – это вы, связанные и дополняющие друг друга». Бранд, кстати, сидел в первом ряду и, кажется, улыбался. Эффективность рекламы и эффективность продаж в Глобальном Разуме будут всегда равны, потому что он сам себе производит, рекламирует, продает и потребляет – количество данных, которыми он будет обладать и частично уже обладает, вычеркивает проблемы медиапланирования и отчасти рекламного креатива из повестки дня. Свои люди, сочтемся, буквально.

Еще один «прыжок» в рассуждениях – в сторону трудностей и проблем на пути возникновения Global Mind и его функционирования. О’Райли сказал, что сегодняшнее наше понимание «реального времени» слишком относительно, чтобы быть удовлетворенным им. Impotence of a current version of real time он проиллюстрировал так: «Хотите ли вы вслепую переходить улицу, если наиболее свежая информация о движущихся по ней автомобилях имеет пятисекундную задержку?» За это время автомобиль преодолевает несколько десятков метров, и вероятность вашего столкновения с ним на «зебре» – если вы доверитесь connected & augmented интеллекту, пока еще связанному слишком медленными, по сравнению с нейронами, способами, может стоить вам жизни. О’Райли также рассказал о том, что некоторые реально существующие задачи требуют предельной скорости передачи данных – в частности, роботизированная биржевая торговля. Ряд брокеров-операторов объединились, чтобы построить между NYSE/NYMEX и Чикагской биржей канал связи, который обеспечивает передачу данных «точка-точка» с задержкой в несколько миллисекунд, практически на пределе возможностей современных технологий (расстояние между городами 1271 км, байт, двигающийся со скоростью света, осваивает его за 0,0044 сек). Такая скорость нужна, чтобы обеспечить выполнение команд роботов-трейдеров в действительно реальном времени.

И снова – другое направление рассуждений, о взаимоотношениях человека и машин. О’Райли говорит о том, что человечество последовательно – с начала индустриальной революции – заменяло ручной труд человека сначала машинами, а потом – программым обеспечением для них. Традиционные рефлексы менеджеров, говорит он, состоят в том, что машины лучше людей (хотя могут быть дороже). Сегодня «прогрессивный менеджер» – это тот, кто заменяет и людей, и машины программным обеспечением. Однако тут же ссылается на Джозефа К.Р. Ликлайдера, одного из отцов интернета, который в своей знаменитой работе Man-Computer Symbiosis писал: «Люди все равно будут определять цели, формулировать гипотезы, определять критерии {истинности и ложности} и проводить сравнения. Вычислительные машины будут делать всю ту часть работы, которая может быть алгоритмизирована, и которая должна быть сделана для расчистки завалов на пути технического и научного мышления». (http://memex.org/licklider.pdf)

Подвешивая связь с упомянутым выше парадоксом о неизвестной несработавшей половине рекламного бюджета, О’Райли вернулся к проблеме эффективности капитала вообще – поскольку реклама есть только одно из направлений движения денег. Роботы сегодня конкурируют с рабочими из Южного Китая, – констатировал он, – но даже в Китае растет доля роботов, заменяющих рабочую силу, причем в решениях менеджеров там нет финансового прагматизма, только управленческий. Роботы не болеют, роботы не требуют обучения и перерывов на обед, роботы взаимозаменяемы и перепрограммируемы – быстрее и проще, чем люди. (Кстати, в последнем номере MIT Technology Review – большая статья о тенденциях использования роботов именно в Юго-Восточной Азии; Китай, действительно, уступает только Японии по количеству работающих устройств и сравнялся в 2011 году по количеству вводимых в строй роботов на производстве). Между тем, подчеркнул О’Райли, в области постановки задач, совершенствования алгоритмов и других элементах роботизированного производства человек пока намного эффективнее любой, пусть даже самой совершенной машины. «И не факт, что этот разрыв вообще требуется преодолевать». Замечание в сторону – «it’s not a capital but customers create jobs» (рабочие места создаются не капиталом, а спросом потребителей) – даже в мире объединенного разума потребительские рефлексы создают спрос на товары и услуги, которые необходимо разрабатывать и внедрять, что, очевидно, пока не доступно компьютерам в одиночку, только в рамках симбиоза сети с человеком. Обратная сторона этого – возникновение «экономики внимания», когда ключевым элементом value того или иного продукта или сервиса является не оборот денег, порождаемый им, а количество внимания, которое физические, живые человеческие существа отдали ему. В качестве примера О’Райли привел YouTube, превративший внимание в объект торговли. «И более чем успешный объект», добавил он.

Суммируя, О’Райли сказал: Глобальный разум не будет искусственным интеллектом, в этом нет ни смысла, ни жизненного интереса человека и человечества. Глобальный разум – это мы сами, соединенные и дополненные возможностями, которые природа не смогла дать человеку как биологическому виду. Но мы смогли – и еще сможем – на базе существующей (интернет) технологии, или на базе любой другой, которая может придти на смену, сохранив и расширив его основные качества, создать среду существования нашего мозга, каждого в отдельности и всех вместе. С моей точки зрения, продолжал О’Райли, основными двигателями, которые сегодня продолжают развивать Глобальный Разум, являются щедрость и радость творения и одаривания (результатами творчества). От создания языка до греческой классики, от Гуттенберга и до интернета, Глобальный Разум создавался на основе культуры дара – каким бы ни был медиум, лишь бы его смыслом было соединение сознания как минимум двух разных людей. В экосистеме Глобального Разума, как и в нашем отдельно взятом мозге, высокий статус участника этого организма/сообщества достигается объмом того, что ты отдаешь другим, а не твоим доступом к ресурсам (You gain status by what you give away, by the value you create, not the value you take – русский язык не дает достаточно внятного перевода, так что привожу и агнлийскую версию).

(на этом собственно лекция закончилась, и некоторый узкий состав бал приглашен на ужин с О’Райли, Стюартом Брандом, Питером Шварцем, Кевином Келии и еще несколькими отобранными людьми – куда и мне удалось втиснуться)

Разговор за ужином пошел, что показательно, не столько о красивых и позитивных выводах О’Райли, сколько о том, что по тем или иным причинам не попало в лекцию. Действительно, ценность его выступления в основном – в умном и тонком прочерчивании гуманитарных связей, «наследственности» мышления самых разных людей, чувствовавших потенциальные свойства супер-сетей. И фон Найман, и Винер, и Ликлайдер, и Ванневар Буш – все отцы кибернетики и правотцы ARPANET в той или иной степени, теми или иными словами предсказывали «симбиоз человека и вычислительной машины». Гуманитарии, наоборот, формулировали опасности и недостатки «алгоритмической коммуникации», настаивая на ценностях натурального языка. Почти никто не предвидел, впрочем, какие невероятные и многообразные возможности коллаборации предоставит сеть, перешагнув определенную численность («Закон Меткалфа, определяющий ценность сети как половину квадрата численности его членов, уже сегодня дает интернету в целом настолько нереалистичную оценку, что лучше даже не задумываться о его применении к системе такого размера – заметил О’Райли с усмешкой, – даже если оценить участие каждого из нас всего в один дайм (10 центов)).

Впрочем, высказанные Брандом и Кевином Келли (первым главным редактором WIRED) соображения по поводу мыслей О’Райли были такими:

– сама по себе «соединенность» личностей не обеспечивает ничего, кроме коммуникации как таковой; также, как и в мире без универсального медиума, присутствуют проблемы постановки задач и определения связей, остается необходимость поддержания ценностных ограничений; довольно наивно исходить из предположения, что Глобальный Разум будет заведомо «хорошим», если мы имплицитно полагаем большинство людей «хорошими»;

– ключевыми вопросами функционирования системы являются две пока не решенных технологических проблемы: не просто realtime, а сочетание realtime с seamless sharing of mind resources – в буквальном смысле интерфейс доступа к ресурсам человеческого мозга, такой же степени быстроты и такой же «гладкости» (в понимании – безпроблемности), как и интерфейсы доступа к облачным сервисам в современных компьютерах; фактически, сочетание этих двух вопросов подразумевает как внедрение интерфейсов непосредственно в мозг человека, с одной стороны, и предельное совершенствование протоколов безопасности, чтобы оградить живой мозг от проблем мозга кремниевого (вирусы, вообще сбойное или испорченное ПО и т.п.).

Я, честно говоря, не задумывался об этой стороне связи «человек-компьютер», но простое соображение, что человек может подвесить софт, предложив ему делить на ноль или извлекать квадратный корень из минус единицы – совершенно правильно и в обратную сторону, мне не приходило в голову. «Скорострельность» даже вполне стандартного человеческого мозга по сравнению с любыми компьютерами современности, его ассоциативные способности и т.д. могут превратить даже один «присоединенный к сети» разум в самого страшного «бота», «спаммера», «фишера» и т.д. – ведь никаких у мозга нет ограничений на количество «запросов» и ему плевать на алгоритмические правила, которые никто не программировал. Даже не-соединенные мозгом с сетью хакеры и компьютерные злоумышленники умудряются наносить огромный урон – страшно даже представить, каков он может быть, получи они «мозговой уровнь доступа».

Дискуссия за ужином вполне естественным образом затронула и вопросы образования. Участие в «Глобальном Разуме» меняет потребности личности (а, возможно, и общества) в образовании. Не то, чтобы оно перестает иметь значение – нет, но если ты в любой момент подсоединенного времени можешь обратиться к индивидуальной или коллективной или кремниево-магнитной компетенции любого уровня – зачем изучать формальные науки? Да, ответил О’Райли, ключевым в образовании ПОСЛЕ возникновения Разума будет развитие творческих способностей и способностей задавать вопросы. Если в области формализации первого типа образования у человечества есть кое-какие наработки, заметил он, то, применительно ко вторым мы только вступили во время, когда надо снова возвращаться к умению обучать вопрошанию.

Дискуссия потом крутилась вокруг образования – видно, что почти все участники разговора имеют сложное и не всегда позитивное отношение к американской школьной и университетской системе; как прямые или внучатные ученики Бакмейстера Фуллера (R. Buckmeister Fuller), они тоже уверены, что 99% детей рождаются гениями, и в первые десять лет жизни воспитание и раннее образование выбивает гениальность из абсолютного большинства, меняя пропорцию на прямо противоположную.

Вообще влияние Фуллера на эту – калифорнийскую – интеллектуальную тусовку достаточно сложно переоценить. Как личности, они формировались в эпоху его «проповедничества». Именно его идеи, типа Spaceship Earth и Tensegrity, в значительной степени определяют материалистическую сторону их сознания, как мне показалось. Применительно к Стюарту Бранду и Питеру Шварцу все сложнее.

Путь Бранда (Stewart Brand) пролегал через такие странные повороты, от службы в десанте до членства в Merry Prankers, группе Кевина Кизи (автора «Пролетая над гнездом кукушки»), от учебы в Стэнфорде до LSD-экспериментов над собой в SRI International, от издания Whole Earth Catalogue до создания прототипа всех социальных сетей в мире – локальной сети WELL, членство в которой в 80-е было своего рода пропуском в мир «большого компьютерного знания», от позиционирования «хакера» на интеллектуальной сцене и как понятия, и как набора персонажей, это понятие наполняющих – до Whole Earth Discipline, последней книги, в которой Бранд отходит от категорического левого экологизма, составившего его репутацию еще с хипповых времен, в сторону эко-прагматизма, допускающего такие катастрофические с точки зрения фундаметализма охраны природы вещи, как строительство новых АЭС и эксплуатацию tar sands.

Фуллер для Бранда был скорее «поворотной точкой», – послушав лекцию (а, может, и не одну), создатель Whole Earth Catalogue стал активно пропагандировать «геодезические купола» Фуллера как лучшие виды жилья для хиппи-коммун и активно способствовал постройке нескольких в средней Калифорнии – но к акционизму и издательской деятельности с этого момента у Стюарта добавляется и стремление просвещать, поднимать людей до своего уровня, и поднимать их выше.

Питер Шварц (Peter Schwartz) – совсем другой, потому что прагматик и «щелкатель задачек» (nutcracker, щелкунчик). Его видение формируется – это видно из книг, и из кейсов, и из лекций – через все нарастающую сумму решаемых задач, необязательно очень крупных и масштабных, прорывных и меняющих судьбу человечества. Я отдельно напишу о Шварце, который мне просто ближе и понятнее, чем совершенно космический Стюарт Бранд, но попозже – в переписке есть несколько взаимно неотвеченных писем (и от меня – ему, и наоброт), вдруг ответит, и часть разговоров разрешит использовать…